сложно. И я устал.
   - Билл говорил...
   Уайтхед оборвал его.
   - Той оставил поместье. Ты больше не будешь видеть его.
   - Когда он уехал?
   - В начале недели. Наши отношения в течение некоторого времени уже разваливались. - Он заметил огорчение Марти. - Не беспокойся. Твое положение здесь так же крепко, как всегда. Но ты должен доверять мне абсолютно.
   - Сэр...
   - Не надо заверений в преданности, они утомляют меня. Не потому, что я не верю в твою искренность. Но я округе людьми, которые говорят то, что я хочу слышать. Именно так они могут держать своих жен в мехах и сыновей на кокаине. - Его рука в перчатке царапала бородатую щеку, когда он говорил. - Так мало честных людей. Той был первым. Иванджелина, моя жена, была второй. Но это очень мало. Мне приходится доверять инстинкту, я должен плюнуть на все разговоры и следовать тому, что велит мне моя голова. А она доверяет тебе, Мартин.
   Марти ничего не сказал; он просто слушал, как голос Уайтхеда становится все тише и тише, а глаза, напротив, стали уже такими яркими, что от них мог бы вспыхнуть трут.
   - Если ты будешь со мной, если ты обеспечишь мою безопасность, не существует ничего, кем бы ты не мог стать или чего бы ты не смог иметь. Понимаешь? Ничего.
   Не в первый раз старик предлагал ему этот соблазн, но обстоятельства значительно изменились с того времени, как Марти появился в Убежище. Теперь нужно было рисковать большим.
   - Что самое худшее может произойти? - спросил он.
   Напряженное лицо расслабилось, только горящие глаза свидетельствовали о жизни.
   - Худшее? - переспросил Уайтхед. - Кто знает худшее? - Из пылающих глаз, казалось, вот-вот брызнут слезы - он сдерживал их. - Я видел такие вещи... И проходил мимо них. Никогда не думал... ни разу...
   Послышался стук дождевых капель, их мягкие удары сопровождали запинающуюся речь Уайтхеда. Все его умение вести беседу