фигур людей. Туманные ореолы... как какой-то свет.
   Марти вспомнил человека у ограды: как он излучал свет. Или так казалось?
   - Суть в том, что я чувствую то, чего другие люди не чувствуют. Я не думаю, что у меня такой особенный ум или что-нибудь вроде этого. Я просто делаю это. И в последние несколько недель я чувствую что-то в доме. У меня в голове появляются странные мысли из ниоткуда, мне видится... что-то ужасное. - Она запнулась, чувствуя, как ее объяснения становятся все более расплывчатыми, и что она рискует подорвать доверие к ее словам, если будет продолжать.
   - Ты видишь свечение? - сказал Марти, возвращаясь к началу.
   - Да.
   - Я видел что-то подобное.
   Она наклонилась вперед.
   - Когда?
   - Помнишь того человека, который вломился сюда? Мне кажется, я видел свет, исходивший от него: из его ран, из глаз и изо рта.
   Даже когда он закончил предложение, он вздрогнул, словно боялся заразиться.
   - Я не знаю, - сказал он. - Я был пьян.
   - Но ты видел что-то.
   - Да, - согласился он неохотно.
   Она встала и подошла к окну. "Что отец - что дочь, - подумал он, - тяга к окнам у обоих". Когда она уставилась на газон - Марти никогда не задергивал занавески - у него открылась возможность разглядывать ее.
   - Что-то... - повторила она. - Что-то...
   Грациозность изгиба ее ног, переходящих в округлость ягодиц; ее лицо, отраженное в холодном окне, - все привлекало его.
   - Так вот почему он больше не разговаривает со мной, - сказала она.
   - Папа?
   - Он знает, что я могу чувствовать о чем он думает, и он боится.
   Рассматривание зашло в тупик - она принялась постукивать ногой по полу с раздражением, ее дыхание моментально затуманило окно. Затем, совершенно неожиданно, она спросила:
   - Ты знал, что тебя очень интересует грудь?
   - Что?
   - Ты постоянно смотришь на нее.
   - Черта с два!