ватью, стащила вниз джинсы и трусики, открывая свое тело от сосков до коленей. Он двигался над ней, отмечая свой путь следом слюны, вылизывая ее пупок и ниже, с пылающим лицом, погрузив язык в нее, не совсем специалист, но спешащий научиться, отыскивая места, которые доставляли ей удовольствие по звукам ее вздохов.
   Он спустил ее джинсы ниже и теперь она не сопротивлялась - все долой! За ними последовали ее трусики, и она закрыла глаза, забывая обо всем, кроме его исследований. В своей спешке он проявлял инстинкт каннибала - ничто из ее тела, что могло бы насытить его, не отвергалось, он проникал так глубоко, как только позволяла анатомия.
   Что-то кольнуло ее сзади шеи, но она проигнорировала это, слишком увлеченная другим. Он взглянул на нее от ее паха, на его лице было сомнение.
   - Продолжай, - сказала она.
   Она изогнулась на кровати, приглашая его войти в нее. Но сомнения на лице оставались.
   - Что-то не так?
   - Нет предохранения, - сказал он.
   - Забудь.
   Ему не требовалось повторного приглашения. Ее поза, не лежа перед ним, а полусидя, позволяла ей наблюдать его сладкое хвастовство - он сжимал член у основания пока его головка не потемнела и на заблестела, перед тем как войти в нее медленно, почти почтительно. Теперь он отпустил его и оперся руками о кровать по обе стороны ее, его спина изогнулась - полумесяц к полумесяцу - как только позволял вес его тела. Его губы разомкнулись и показался язык, которым он провел по ее глазам.
   Она двинулась навстречу ему, прижимая свои бедра к его. Он судорожно вздохнул и нахмурился.
   "О, Боже, - подумала она, - он кончил". Но его глаза открылись снова, по-прежнему неистовые, и его толчки, после первоначальной угрозы безвременного конца, были ровными и медленными.
   Снова ее шея побеспокоила ее - это был больше, чем укол. Это был зуд - словно сверлили дыру. Она попыталась проигнорировать это,