лся избавиться от своей моральной травмы, он все еще ощущал свое внедрение - пульсирующую голову, тепло акта.
   - Забудь, - сказал он вслух. - Забудь их жаркий огонь. Это не представляет для тебя опасности. Нужно видеть только пустоту - то, что обещает Ничто.
   Его внутренности дрожали. Под его пристальным взглядом краска на стене казалась мерцающей. Сладострастные извержения обезображивали ее пустоту. Иллюзии, но тем не менее ужасающе реальные для него. Очень хорошо: если он не может выбить эти непристойности, он сможет трансформировать их. Не так уж сложно перекрасить сексуальность в насилие, перевести вздохи в крики, дрожь в конвульсии. Грамматика была та же самая, только пунктуация отличалась. Представив любовников умирающих вместе, он почувствовал, как его тошнота отступает.
   Что было их существование перед лицом Ничего? Мимолетность. Их обещания? Претензии.
   Он успокаивался. Воспаление на стене начинало исцеляться и ушло через несколько минут со слабым отзвуком той пустоты, в которой он так начинал нуждаться. Жизнь приходит и уходит. Но отсутствие, как он знал, живет вечно.
  
  33
  
   - О, между прочим, тебе звонили. Билл Той. Позавчера.
   Марти поднял глаза на Перл от своей тарелки с бифштексом и скорчил гримасу.
   - Почему ты мне не сказала.
   Она казалось виноватой.
   - Это было как раз тогда, когда я потеряла терпение от этой проклятой толпы. Я оставила тебе послание...
   - Я не получил его.
   - ...в блокноте за телефоном.
   Оно было все еще там: "Позвони Тою" и номер. Он набрал номер и ждал почти минуту, пока на другом конце сняли трубку. Это был не Той. У ответившей женщины был мягкий и потерянный голос, размазанный, как будто от большого количества выпитого.
   - Могу я попросить Вильяма Тоя? - спросил он.
   - Он ушел, - ответила женщина.
   - Ага. Понятно.
   - Он не вернется. Никогда.
   Голос был какой-то