она пришла сюда, но она знала, что он заставил ее прийти - его разум вползал в ее голову, и она сопротивлялась его действиям.
   Брир принес ей еду, а на второй день и наркотики, но она не прикоснулась к еде и не произнесла ни слова. Ее заперли в комфортабельной комнате. У нее были книги и телевизор, но вся атмосфера была слишком нервозна, чтобы расслабиться. Она не могла ни читать, ни всматриваться бессмысленно в ящик. Порой ей было трудно вспомнить ее собственное имя - словно постоянная близость Архитектора вычеркнула все ее мысли. Может быть, так оно и было. В конце кондов, он был у нее в голове (разве нет?), тайком вползая в ее психику. Бог ведает сколько раз. Он был в ней, в ней, о Боже, и она ничего не могла с собой поделать.
   - Не бойся.
   Было три часа утра четвертого дня - еще одна бессонная ночь. Он вошел в ее комнату так тихо, что она опустила глаза удостовериться, что его ступни соприкасаются с полом.
   - Я ненавижу это место, - сообщила она ему.
   - Ты хотела бы вырваться, вместо того, чтобы сидеть взаперти?
   - Здесь привидения, - сказала она, ожидая, что он будет смеяться над ней. Однако он не сделал этого. Она продолжила. - Ты призрак?
   - Кто я есть - загадка, - ответил он, - даже для меня самого. - Его голос был смягчен самоисследованием. - Но я не призрак. Ты можешь быть уверена в этом. Не бойся меня, Кэрис. Все, что ты чувствуешь; я разделяю, в некоторой мере.
   Она четко помнила отвращение этого человека во время секса. Какой бледной, немощной дрянью он был со всей его мощью. Она не могла заставить себя ненавидеть его, хотя у нее было достаточно причин.
   - Мне не нравится, когда меня используют, - сказала она.
   - Я не причинил тебе вреда. И не причиняю сейчас, правда?
   - Я хочу видеть Марти.
   Мамулян принялся растирать свою изуродованную руку.
   - Боюсь, что это невозможно, - сказал он. Разорванная ткань его