о в свою защиту.
   - Я полагаю, тебе нужно идти, Марти, - сказала Шармейн, тщетно пытаясь уложить шубу обратно в коробку.
   - Он ведь такое дерьмо, - сказал Марти. - Разве ты не видишь, что он за дерьмо?
   - Он был здесь, - горько ответила она. - А тебя не было.
   - Да он же сраный сутенер, Господи ты Боже мой!
   - Да, - ответила она, поднимаясь наконец и оставляя коробку лежать на полу; глаза ее горели от желания выплеснуть ему всю правду. - Да, это так. А почему, как ты думаешь, я спала с ним?
   - Нет, Шар...
   - Тяжелые времена, Марти. Не на что жить, кроме свежего воздуха и любовных писем.
   Она стала шлюхой - этот говнюк сделал ее шлюхой. Наверху на лестнице Флинн стал бледнеть.
   - Спокойно, Марти, - сказал он. - Я не делал ничего такого, черт возьми, чего бы она не хотела.
   Марти двинулся к лестнице.
   - Разве не так, - обратился Флинн к Шармейн. - Скажи ему, женщина! Разве я заставлял тебя делать что-нибудь, чего бы ты не хотела?
   - Не надо, - сказала Шармейн, но Марти уже стал подниматься вверх по лестнице. Флинн выдержал на месте только два шага, затем попятился назад.
   - Эй, ну ладно... - поднял он ладони вверх, пытаясь защититься.
   - Ты сделал мою жену шлюхой?
   - Разве?
   - Ты, сука, сделал мою жену шлюхой?
   Флинн повернулся и побежал вверх по лестнице. Марти ринулся за ним по ступенькам.
   - Ублюдок!
   Трюк с бегством сработал: Флинн был в безопасности за дверью, закрытой стулом, прежде чем Марти добрался до верхней ступеньки. Все, что ему оставалось, это бесцельно колотить в дверь, требуя у Флинна, чтобы тот впустил его. Но этой маленькой заминки оказалась вполне достаточно, чтобы он излил свою злость. К тому времени, как Шармейн поднялась наверх, он уже оставил все попытки взломать дверь и стоял, прислонившись спиной к стене, смотря на нее испепеляющим взглядом. Она молчала - у нее не было