отому что это вовсе не так. Я бы солгал вам, если бы сказал это.
   Кивок Тоя приободрил Марти, и он закончил:
   - Вот что я имею в виду.
   - Вы женаты? - спросил Той.
   - Разведен.
   - Могу я спросить о ваших планах на будущее?
   Марти поморщился. Он избегал говорить об этом. Это была его боль, он сам успокаивал ее и сам должен был ее вынести. Ни один товарищ по заключению не смог вытянуть эту историю из него, даже во время тех исповедей в три часа утра, которые он выносил от своего предыдущего сокамерника, еще до того как прибыл Фивер, который не говорил ни о чем, кроме еды и девиц с журнальных фото. Но сейчас ему придется что-нибудь сказать. Они все равно наверняка докопались до всех деталей. Возможно, Той знает больше о том, что делала Шармейн и с кем, чем он сам.
   - Шармейн и я... - он попытался выразить спутанный комок своих ощущений, но не найдя слов, резко заявил. - Я не думаю, что мы будем с ней снова вместе, если вы спрашиваете об этом.
   Той, как и Сомервиль, ощутил острую боль в голосе Марти. Впервые за то время, как Той повел беседу сам, офицер стал проявлять интерес к разговору. Он хочет посмотреть, как я буду отказываться от работы, подумал Марти, что ж, хрен тебе, ты не получишь такого удовольствия.
   - Это не проблема, - прямо сказал он. - Вернее, если на то пошло, то это моя проблема. Я просто все еще привыкаю к той мысли, что ее не будет рядом, когда я выйду. Вот и все.
   Теперь Той дружелюбно улыбался.
   - В самом деле, Марти, - начал он. - Я не хочу лезть не в свое дело. Я забочусь только о том, чтобы мы верно понимали ситуацию. Если вы будете работать на мистера Уайтхеда, вам придется жить в его доме вместе с ним, и необходимым условием вашей работы будет то, что вы не сможете покидать дом без специального разрешения мистера Уайтхеда или моего. Другими словами, вы не будете пользоваться абсолютной свободой. Далее. Жизнь