знаю? - пожал плечами Лютер, - я ведь обезьяна, правда?
  
  ***
  
   Между восемью и восемью тридцатью в Убежище стали прибывать автомобили. Марти в своей комнате ожидал призыва присоединиться к остальным гостям. Он слышал голос Куртсингера и женщин, слышался смех и иногда визг. Он подумывал, привезли ли они только своих жен или и дочерей тоже.
   Зазвенел телефон.
   - Марти? - это был Уайтхед.
   - Сэр?
   - Почему бы тебе не подняться и не присоединиться нам? Мы ждем.
   - Отлично.
   - Мы в белой комнате.
   Вот еще сюрприз. Пустая комната с устрашающим алтарем была не слишком приятным местом для обеда.
   Спускался вечер, и прежде чем подняться наверх Марти включил внешнее освещение. Огни загорелись, их свет проник в дом. Его первоначальная легкая тревога переросла в смесь фатализма с вызовом. Если он не облажается с самого начала, подумал он, он прорвется.
   - Входи, Марти.
   Воздух в белой комнате был уже плотным от дыма сигар и сигарет. Не было сделано ни малейших попыток как-то приукрасить это место. Единственным украшением был триптих - такой же жестокий, как он запомнился Марти. Уайтхед встал, когда вошел Марти, и протянул ему руку, приветствуя его почти ослепительной улыбкой.
   - Будь добр, закрой дверь. Входи и садись.
   За столом было единственное свободное место. Марти подошел к нему.
   - Ты, конечно, знаешь Феликса.
   Оттави, болтливый адвокат, кивнул. Голая лампочка отбрасывала свет на его башку, оттеняя линию хохолка волос.
   - И Лоурнеса.
   Двоскин - тощий тролль - сидел в середине и потягивал вино. Он пробормотал что-то вроде приветствия.
   - И Джеймса.
   - Привет, - сказал Куртсингер. - Приятно снова видеть тебя. - Сигара, которую он держал, была самой большой, которую когда-либо видел Марти.
   Закончив со знакомыми лицами, Уайтхед представил трех женщин, сидевших между мужчинами.
   - Гости