нашего вечера, - провозгласил он.
   - Привет.
   - Это Мартин Штраусс, иногда мой телохранитель.
   - Мартин, - Ориана, женщина лет двадцати пяти, одарила его слегка плутовской улыбкой. - Приятно познакомиться.
   Уайтхед не упомянул фамилии, что заставило Марти задуматься, была ли она женой одного из мужчин или только приятельницей. Она была намного моложе Оттави или Куртсингера, между которыми сидела. Возможно, она любовница. Мысль причинила ему боль.
   - Это Стефани.
   Стефани, которая была старше первой женщины на добрый десяток лет, одарила Марти взглядом, который, казалось, раздевал его с головы до ног. Его смысл был абсолютно ясен, и Марти заинтересовался, перехватил ли взгляд кто-нибудь из сидящих за столом.
   - Мы так много слышали о вас, - сказала она, ласково кладя руку на руку Двоскина. - Правда же?
   Двоскин хмыкнул. Отвращение Мартина к этому человеку возникло с новой силой. Было трудно вообразить, как или почему люди могут захотеть прикоснуться к нему.
   - ...И, наконец, Эмили.
   Марти повернулся, чтобы поприветствовать третье новое лицо за столом. Как только он сделал это, Эмили опрокинула бокал с красным вином. - О, Боже! - воскликнула она.
   - Ерунда, - ухмыляясь сказал Куртсингер. Он был уже пьян, как заметил Марти: улыбка была слишком глупа для трезвого, - Ерунда, прелесть моя. Не обращай внимания.
   Эмили взглянула на Марти. Она тоже была уже изрядно пьяна, судя по ее состоянию. Она была моложе остальных женщин и ее можно было назвать почти красивой.
   - Садись, садись, - сказал Уайтхед. - Да забудьте вы о вине, Бога ради! - Марти уселся рядом с Куртсингером. Вино, пролитое Эмили, капало с края стола.
   - Мы тут как раз говорили, - встрял Двоскин, - что очень жаль, что Билли не смог быть с нами.
   Марти метнул взгляд в сторону старика, чтобы посмотреть, не вызовет ли упоминание о Тое - воспоминание плачущем