ая крошка снова прижалась к нему и кто-то (Куртсингер?) пытался расстегнуть верхнюю пуговицу его брюк. Он предпринял последнюю, неловкую попытку восстановить равновесие.
   - Прекратите, - прошептал он, глядя на старика.
   - А в чем проблема? - легко спросил Уайтхед.
   - Шутка закончена, - сказал Марти. Рука уже проникла в его штаны, добираясь до члена. - Да отъебись ты от меня! - Он отпихнул Куртсингера с большей силой, чем собирался. Здоровяк споткнулся и отлетел к стене. - Что случилось с вами, люди?
   Эмили шагнула назад, чтобы уклониться от его молотящей воздух руки. Вино кипело в его животе и горле. Его штаны поднимались впереди бугром. Он знал, что выглядел абсурдно. Ориана все еще смеялась, и не только она, Двоскин и Стефани смеялись тоже. Оттави просто смотрел на него.
   - Вы что, никогда не видели как трахаются? - заорал он на них.
   - Где твое чувство юмора? - заговорил Оттави. - Нам просто хотелось увидеть представление. Что в этом плохого?
   Марти ткнул пальцем в направлении Уайтхеда.
   - Я доверял вам, - это было все, что он мог сказать, чтобы выразить свою боль.
   - Это было ошибкой, правда? - прокомментировал Двоскин. Он говорил словно со слабоумным.
   - Ты, говно, заткнись! - Марти резко повернулся, сгорая от желания расквасить кому-нибудь - все равно кому - физиономию, и, натягивая пиджак, задел рукой несколько бутылок, стоявших на столе, которые моментально попадали на пол - большинство из них были полными. Эмили взвизгнула, когда они разбились у ее ног, но Марти не стал тратить время, чтобы оценивать размеры нанесенного им ущерба. Он повернулся спиной к столу и побрел, спотыкаясь, к двери. Ключ торчал в замке, он повернул его и вышел в коридор. Позади него Эмили стала хныкать, как ребенок, очнувшийся от ночного кошмара, - он слышал ее все время, пока шел по темному коридору. Он молил Бога, чтобы его дрожащие конечности вынесли