ь дверь. Кто-то промчался мимо, призывая Бога, - теперь здесь уже было отчаяние. Шаги превратились в дробь на лестнице, кто-то упал. Хлопнули двери - крики затихли.
   Она попятилась от двери и села на край ванны. Здесь, в темноте, она стала бормотать "Помилуй мя" - то немногое, что она помнила - тихо-тихо.
  
  ***
  
   Марти тоже слышал крики, хотя и не хотел этого. Даже на таком расстоянии в них слышалась слепая паника.
   Он упал на колени в грязь между деревьями и заткнул уши. Земля под ним пахла спелостью, и ему внезапно пришла в голову нежелательная мысль лежать лицом на земле, может быть, даже мертвым, но ожидая избавления. Как спящий на грани пробуждения, боящийся дня.
   Тем временем шум стал затихать. Скоро, сказал он себе, он откроет глаза, встанет и отправится в дом, чтобы узнать все "как и почему". Скоро, но не сейчас.
  
  ***
  
   Когда шум в холле и на лестницах уже давно затих, Стефани подкралась к двери ванной, отперла ее и приоткрыла. Сейчас коридор был в полной темноте. Светильники были погашены или разбиты. Но ее глаза, привыкшие к темноте ванной, вскоре смогли различить слабый свет со стороны лестницы. Галерея была пуста в обоих направлениях. Только в воздухе был странный запах, как в лавке мясника в жаркий день.
   Она выскользнула из туфель и направилась к лестнице. На ступеньках было рассыпано содержимое дамской сумочки и под ногами было что-то разлито. Она посмотрела вниз - ковер был в пятнах: то ли кровь, то ли вино. Она поспешила вниз в холл. Здесь было холодно - обе двери (входная и дверь в вестибюль) были настежь открыты. И здесь не было ни малейших признаков жизни. Автомобили исчезли с подъездной дорожки; комнаты внизу - библиотека, приемные, кухня - все были заброшены. Она поспешила наверх, чтобы забрать свои вещи из белой комнаты и уйти.
   Когда она возвращалась по галерее, сзади она услышала мягкий топот. Она повернулась. У лестницы