- А о фургоне? Это тоже есть в деле?
   Той не ответил.
   - Он был пустой, - сказал Марти. - Мы ошибались с самого начала. Эта херня была пустой.
   - А долги?
   - А?
   - Ваши долги Макнамаре. Они все еще остаются?
   Этот человек начинал по-настоящему действовать Марти на нервы. Какое дело Тою до того, что он был должен там или здесь? Это был просто камуфляж, чтобы он мог с достоинством удалиться.
   - Отвечайте мистеру Тою, Штраусс, - сказал Сомервиль.
   - А какое вам дело до...
   - Интересно, - искренне ответил Той.
   - Понятно.
   Засунь себе в жопу свой интерес, подумал Марти. Они получили уже достаточно его исповеди, намного больше, чем собирались.
   - Я могу идти? - спросил он.
   Он взглянул на них. Не Той, а Сомервиль, самодовольно ухмылявшийся за дымом свой сигареты, был удовлетворен, что беседа потерпела крах.
   - Полагаю, да, Штраусс, - сказал он. - Если только у мистера Тоя больше нет вопросов.
   - Нет, - глухо сказал Той. - Нет, я полностью удовлетворен.
   Марти поднялся, все еще избегая смотреть Тою в глаза. Маленькая комната была заполнена противными звуками. Скрежет ножек стульев по полу, треск кашля курильщика Сомервиля. Той записывал что-то в блокнот. Все кончено.
   Сомервиль сказал:
   - Вы можете идти.
   - Мне было очень приятно познакомиться с вами, мистер Штраусс, - сказал Той в спину Марти, когда тот подошел к двери.
   Марти повернулся, не предполагая, что тот улыбается ему, протягивая руку для рукопожатия. Марти кивнул и пожал руку.
   - Спасибо, что уделили мне время, - сказал Той.
   Марти закрыл за собой дверь и отправился обратно в свою камеру в сопровождении коридорного Пристли.
   Марти смотрел на птиц, пикирующих с крыши здания и приземлявшихся на землю в поисках лакомых кусочков. Они появлялись и исчезали с добычей, находя укромные места, где можно было их спрятать,