н в последний раз приходил сюда, но он не стал.
   - А в Варшаве? Там вы играли с ним?
   - О, да. Он только этого и ждал. Теперь я хорошо это понимаю. Все эти годы я притворялся, что я отвечаю за все, понимаешь? Что я отправился к нему, что я выиграл благодаря моим собственным способностям...
   - Так вы выиграли? - воскликнул Марти.
   - Конечно, выиграл. Но он поддался мне. Это был его способ соблазнить меня, и он сработал. Он, естественно, сделал так, чтобы это было сложно, чтобы придать веса обману, но я был так поглощен собой, что ни разу не допускал возможности, что он проиграл преднамеренно. То есть, у него же не было причин этого делать, так ведь? И я не видел их. Все это время.
   - Почему он позволил вам выиграть?
   - Я сказал тебе: соблазн.
   - То есть, он что, хотел уложить вас в кровать?
   Уайтхед невероятно мягко пожал плечами.
   - Возможно, да. - Мысль, казалось, привела его в изумление. Тщеславие появилось на его лице. - Да, я, вероятно, был соблазнителен. - Затем улыбка померкла. - Но секс - это ведь ничто, правда? То есть, когда момент обладания уже позади, трахать кого-то становится так скучно. То, чего он хотел от меня, было намного более глубоким и намного более постоянным, чем любой физический акт.
   - Вы всегда выигрывали, когда играли с ним?
   - Я никогда больше не играл с ним, это было первый и единственный раз. Я знаю, что это звучит неправдоподобно. Он был игроком так же как и я. Но, как я уже сказал тебе, его не интересовали карты, когда речь шла о пари.
   - Это было проверкой?
   - Да. Он хотел увидеть, чего я стою. Подхожу ли я ему, чтобы построить Империю. После войны, когда стали восстанавливать Европу, он стал говорить, что не осталось больше настоящих Европейцев - все они сметены тем или иным потоком, - и он был последним в роду. Я верил ему. Все эти разговоры об Империи и традициях. Я был ослеплен им. Он