был самый культурный, самый убеждающий, самый проницательный человек, из тех, кого я встречал до него, да и после. - Уайтхед полностью погрузился в прошлое, зачарованный своими воспоминаниями. - Все, что сейчас осталось, это шелуха. Ты не можешь представить себе, какое он производил впечатление! Не существовало ничего, чем бы он не мог быть или что он не мог бы сделать, если вкладывал в это свой разум. А когда я спросил его, зачем он тратит свое время с такими как я, почему бы ему не заняться политикой - в этой сфере он мог бы применить свою мощь с большим успехом, - он просто взглянул на меня и сказал: "Все уже сделано". Поначалу я думал, что он говорит о том что их жизни предсказуемы. Но он имел в виду кое-что другое. Мне кажется, он хотел сказать, что он был этими людьми, и делал все сам.
   - Как это возможно?
   - Я не знаю. Это всего лишь предположения. Они были с самого начала. И вот, сорок лет спустя, я все еще собираю слухи.
   Он встал - по выражению его лица было видно, что во время сидения у него затекли конечности, - прислонился к стене и, откинув голову назад, уставился на темный потолок.
   - У него была единственная любовь. Одна всепоглощающая страсть. Шанс. Он влек его. "Вся жизнь это шанс, - говорил он, - и вся штука в том, чтобы научиться управляться с ним".
   - И все это имело какой-то смысл для вас?
   - Со временем. Я стал разделять его очарование через несколько лет. Не только из интеллектуального интереса. Я никогда не обладал им в достатке. Я просто знал, что если ты сможешь заставить Провидение работать на тебя, разработать его систему... - он взглянул на Марти, - то тогда, если захочешь, мир будет принадлежать тебе.
   Голос его понизился.
   - Посмотри на меня. Смотри, как я хорошо распорядился собой... - он издал короткий, горький смешок. - Он шельмовал. Он не соблюдал правил.
   - Это, должно быть, была Тайная Вечеря, Последний