Страшно обгорелый.
   - Он выжил? - изумился Марти.
   - Нет, - последовал ответ. - Он был абсолютно мертв.
   Марти подумал, что он пропустил что-то во всей истории, могло бы объяснить это невероятное заявление. Но нет, безумие сейчас было сущей правдой.
   - Мамулян мог это - продолжал Уайтхед. Он дрожал, но слезы прекратились, высушенные жаром воспоминаний. - Он поднял лейтенанта из мертвых, видишь ли. Как Лазаря. Видимо, ему требовались исполнители.
   Слова не успели затихнуть, как за дверью вновь послышалось шуршание, явная попытка войти. Теперь и Уайтхед услышал. Очевидно, его момент слабости прошел. Его голова вскинулась.
   - Не открывай, - скомандовал он.
   - Почему нет?
   - Это он, - сказал он с безумными глазами.
   - Нет. Европеец ушел. Я видел, как он уходил.
   - Не Европеец, - ответил Уайтхед. - Это лейтенант. Васильев.
   Марти недоверчиво взглянул на него.
   - Нет, - сказал он.
   - Ты не знаешь, на что способен Мамулян.
   - Да вы спятили!
   Марти встал и направился по хрустящему стеклу к двери. Позади он слышал, как Уайтхед взмолился еще раз: "Нет, нет, Господи, прошу тебя", но Марти уже повернул ручку и открыл дверь. Неясный свет огарка осветил то, что, должно быть, и было пришельцем.
   Это была Белла - Мадонна питомника. Она неуверенно стояла на пороге, глаза ее, вернее то, что от них осталось, были задраны вверх - она смотрела на Марти, из ее пасти свешивался язык - пучок червивых мышечных волокон, - который она, казалось, не могла втянуть обратно. Откуда-то из глубины ее туловища раздался тонкий пищащий звук - скулеж собаки, ищущей человеческой ласки.
   Марти, пошатываясь, сделал пару шагов обратно от двери.
   - Это не он, - улыбаясь сказал Уайтхед.
   - Господи!
   - Все в порядке, Мартин. Это не он.
   - Закройте дверь! - выкрикнул Марти, будучи не в силах пошевелиться и сделать это сам.