нина, хоть ты и протестант.
   - Я выхожу из игры, - сказал Марти. - Мы оба выходим.
   - Оба?
   - Кэрис и я. Мы уедем. От него. От вас.
   - Бедный Марти. Ты больший тугодум, чем я предполагал. Ты никогда не увидишь ее больше.
   - Почему нет?
   - Она с ним, черт тебя возьми! Это тебе не ясно? Она ушла с ним! - Такое объяснение ее внезапного исчезновения не приходило Марти в голову. - Естественно, по собственной воле.
   - Нет!
   - О, да, Марти. Он заявил свои права на нее с самого начала. Он качал ее на руках, как только она родилась. Кто знает, насколько простирается его влияние. Я выиграл ее обратно, конечно, на время. - Он вздохнул. - Я сделал так, что она любила меня.
   - Она хотела уйти от вас.
   - Никогда. Она моя дочь, Штраусс. Она так же управляема, как и я. Все, что было между ней и тобой, - чистейший брак по расчету.
   - Ах ты сраный ублюдок!
   - Каков есть. Я монстр, Марти, - я допускаю. - Он вскинул руки ладонями вверх, невинный во всем, кроме своей вины.
   - Вы говорили, что она любила вас. Но тем не менее она ушла.
   - Я сказал тебе - она моя дочь. Она думает так, как я. Она ушла с ним, чтобы научиться использовать свою силу. Я поступил так же, помнишь?
   Подобный аргумент, даже из уст такого паразита, как Уайтхед, имел смысл. За ее загадочными разговорами разве не проскальзывало порой некоторое презрение к Марти я старику, презрение, вызванное их невозможностью понять ее? Если бы представилась возможность, разве не отправилась бы она на танец с Дьяволом, если бы чувствовала, что сможет таким образом узнать о себе нечто большее?
   - Не связывай себя с ней, - сказал Уайтхед. - Забудь ее - она ушла.
   Марти попытался вызвать в памяти ее лицо, но оно терялось и терялось. Внезапно он почувствовал себя жутко уставшим - изможденным до мозга костей.
   - Отдохни немного, Марти. Завтра мы можем вместе похоронить