вещи. Но ни за что мне не было так стыдно. Я не останавливался, пока не разбил кулаки в кровь. Тогда я отдал его Тою, который действительно обработал его. И за все время он не издал ни звука. Меня холод пробирает, когда думаю об этом. Я до сих пор вижу: Мамулян, прижатый к стене Тоем, схватившим его за горло, и его глаза, направленные не на Тоя, а на меня. Только на меня.
   Я помню, как он спросил: "Ты знаешь, что ты наделал?". Только это. Вместе со словами изо рта у него сочилась кровь.
   А затем что-то произошло. Воздух стал плотнее. Кровь на его лице стала двигаться, словно живая. Той отпустил его. Он сполз вниз по стене, оставляя на ней кровавый след. Я думал, что мы убили его. Это был худший момент в моей жизни, когда мы стояли вместе с Тоем, уставившись на мешок костей, который мы колотили. Это было, конечно, нашей ошибкой. Нам нельзя было идти на попятную. Мы должны были закончить это там и тогда и убить его.
   - Господи!
   - Да! Было бы глупо не покончить с ним. Билл был предан мне, и все было бы кончено. Но мы не решились. Я не решился. Я просто велел Тою привести Мамуляна в порядок, отвезти его в центр города и выбросить там.
   - Вы бы не убили его, - сказал Марти.
   - Все-таки ты читаешь мои мысли, - тяжело ответил Уайтхед. - Разве ты не видишь, что он именно этого и хотел. Зачем он пришел? Он бы позволил мне стать его палачом, если бы мои нервы выдержали это. Его уже тошнило от жизни. Я мог бы спасти его, и это положило бы всему конец.
   - Вы думаете он смертен?
   - Всему свое время. Его время в прошлом. И он знает об этом.
   - Тогда все, что вам нужно делать, это ждать. Он умрет со временем, - внезапно Марти почувствовал, что он сыт по горло всей историей: ворами, шансами. Весь этот рассказ, правдивый или нет, утомил его. - Я больше вам не нужен - сказал он. Поднявшись, он направился к двери. Звук его шагов по битому стеклу был слишком