асколько этого требовали и позволяли тактические соображения и его волнение.
  
  ***
  
   В "ровере" Кэрис пришла в голову странная, ненадолго блеснувшая мысль. Когда бы она ни прикрывала веки - чтобы моргнуть или просто отдохнуть от сверкающего дня, в голове появлялась фигура бегущего человека. Она сразу узнала его: серый легкоатлетический костюм, облако пара, вырывающееся из-под капюшона; она могла бы назвать его имя прежде, чем увидела лицо. Ей захотелось обернуться, чтобы увидеть его где-то сзади, если он был там, как ей казалось. Но она передумала. Мамулян тут же догадался бы, что нечто происходит, если еще не произошло.
   Европеец скользнул по ней взглядом. Она - загадочная особа, подумалось ему. Он никогда точно не знал, о чем она думает. В этом она была дочерью своей матери. Лицо Джозефа он со временем изучил, но лицо Иванджелины очень редко отражало ее истинные чувства. Несколько месяцев она, казалось, равнодушно воспринимает его присутствие в доме, только впоследствии ему удалось узнать настоящую историю ее махинаций против него. Иногда он подозревал и Кэрис в подобном притворстве. Не была ли она слишком податливой? Даже теперь на ее лице легкий след от улыбки.
   - Это забавляет тебя? - поинтересовался он.
   - Что?
   - Похороны.
   - Нет, - сказала она просто, - конечно же, нет.
   - Ты улыбалась.
   След исчез, все ее лицо расслабилось.
   - В этом есть некоторый гротеск, кажется, - сказала она скучным голосом, - в том, как они трещали камерами.
   - Ты не веришь в их скорбь?
   - Они никогда не любили его.
   - А ты?
   Она, казалось, взвешивала вопрос.
   - Любить... - произнесла она, выдувая слово в жаркий воздух, чтобы посмотреть, во что оно превратится. - Да. Я полагаю, любила.
   Она заставила Мамуляна немного напрячься. Ему захотелось поглубже влезть в мысли девушки, но ее мозги отражали все его старания. Страх иллюзий,