т, были похолоднее.
  
  ***
  
   Человек, который открыл двери дома номер 82 по Калибан-стрит, напомнил и Тому и Чэду Преподобного. Не лицом, конечно. Блисс был загорелым, крупным с виду мужчиной, тогда как этот франт - худым и болезненным. Но у обоих была какая-то скрытая властность, та же серьезность намерений. Его заинтересовали буклеты, и это был первый настоящий интерес за все утро. Он даже процитировал им Второзаконие - текст, с которым их не знакомили раньше, - и затем, предложив им обоим выпить, пригласил в дом.
   Это был какой-то совершенно нежилой дом: голые стены и полы, запах дезинфекции и фимиама, еще чего-то, что уже почти выветрилось. Задняя комната, в которую он провел их, могла похвастаться только двумя стульями, ничем больше.
   - Меня зовут Мамулян.
   - Очень рады. Я - Чэд Шакман, это - Томас Лумис.
   - Оба святые, да? - молодые люди глядели заинтригованно. - Ваши имена - два имени святых.
   - Святой Чэд? - осмелился блондин.
   - Ну конечно. Он был епископом Англии, речь идет о седьмом веке. А Томас, конечно, великий Фома Неверующий.
   Он оставил их, чтобы принести воды. Том, сидя на стуле, чувствовал себя неловко.
   - В чем проблема? - огрызнулся Чэд. - Он первый принюхался к содержанию нашего конверта.
   - Он чудак.
   - Ты думаешь, Богу есть дело до того, что он чудак? - сказал Чэд. Это был хороший вопрос, один из тех, на которые Том сформулировал ответ, когда их радушный хозяин вернулся.
   - Ваша вода.
   - Вы живете один? - спросил Чэд. - Такой большой дом на одного.
   - Один я совсем недавно, - сказал Мамулян, передавая стаканы с водой. - И, должен сказать, серьезно нуждаюсь в помощи.
   "Держу пари, что нуждаешься", - подумал Том. Мужчина посмотрел на него так, как будто ему в голову пришла какая-то идея, и он почти высказал ее вслух. Том покраснел и начал пить воду, чтобы скрыть смущение. Она была теплой.