от его глаз, более вероятно, что в шестидесяти. Как будто он был башней, которая должна обвалиться, потому что подрыли фундамент.
   - Нам надо обойти еще так много улиц, - сказал он, пытаясь сосредоточиться на насущной проблеме, которая в данный момент определенно заключалась в вопросе: как выйти из дома до того, как случится что-нибудь ужасное?
   - Потоп, - объявил Мамулян. - Уже почти перед нами.
   Том шагнул к Чэду, чтобы вывести его из транса. Пальцы на конце его вытянутой руки казались где-то в тысяче миль от глаз.
   - Чэд, - сказал он. - Святой Чэд, он из сияния, рисует радугу.
   - Ты в порядке, парень? - спросил незнакомец, кося своими рыбьими глазами в сторону Тома.
   - Я... чувствую...
   - Что же ты чувствуешь? - поинтересовался Мамулян.
   Чэд тоже глядел на него: лицо его было лишено какой-либо заботы, лишено вообще любого выражения чувства. "Лжет, должно быть", - эта мысль всплыла в голове Тома в первый раз - именно поэтому лицо Чэда было столь совершенно. Белое, симметричное и совершенно пустое.
   - Садись, - сказал незнакомец. - Пока не упал.
   - Все в порядке, - уверил его Чэд.
   - Нет, - сказал Том.
   Его колени не слушались и подгибались. Он подозревал, что они откажутся повиноваться очень скоро.
   - Поверь мне, - сказал Чэд. Тому очень хотелось этого. Чэд прежде всегда был прав. - Поверь мне, мы здесь ради хорошего дела. Сядь, как сказал джентльмен.
   - Это жара?
   - Да, - объяснил Чэд за Тома. - Это жара. В Мемфисе тоже жарко, но у нас есть кондиционеры.
   Он повернулся к Тому и положил руку на плечо своего компаньона. Том не смог побороть слабость и сел. Он почувствовал какое-то беспокойство в области затылка, как будто там порхала колибри, но у него не хватало силы воли смахнуть ее.
   - Вы называете себя агентами? - сказал мужчина почти шепотом. - Я думаю, вы знаете значение этого слова.
   Чэд