о оставлять незакрытыми, и снова разбинтовала руку. Изнуренная, она легла на кровать и стала ждать Март, который принесет ей берег блаженного острова.
  
  59
  
   Ребята Преподобного Блисса оставались в задней комнате на первом этаже дома по Калибан-стрит, пребывая в своих мечтаниях о водной смерти, еще на добрый час. За это время Мамулян отправился на поиски Кэрис, нашел ее и был прогнан. Но он открыл ее местонахождение. Более того, он подобрал сведения о том, что Штраусс - тот, кто столь глупо вел себя в Убежище, - теперь ушел за героином для девушки. "Самое время, - подумал он, - перестать быть таким жалостливым".
   Он чувствовал себя, как побитая собака: все, чего он хотел, это лечь и умереть. Сегодня, казалось, - особенно после такого искусного избавления девушки от него, - что он ощущает каждый час своей долгой, долгой жизни в мышцах. Он посмотрел на свою руку, которая все еще болела от ожога, полученного через Кэрис. Может быть, девушка поймет наконец, что все это неминуемо. Что последняя игра, а которую он собирается вступить, более важна, чем ее жизнь или жизнь Штраусса, или Брира, или этих двух идиотов из Мемфиса, которых он оставил грезить двумя этажами ниже.
   Он спустился на один пролет и зашел в комнату Брира. Пожиратель Лезвий лежал на матрасе в углу с изогнутой шеей и пронзенным животом, уставившись вверх, как рыба-лунатик. У самого матраса бормотал свои глупости телевизор, стоявший так близко из-за того, что зрение Брира почти потерялось.
   - Мы скоро уходим, - сказал Мамулян.
   - Вы нашли ее?
   - Да, нашел. Место называется Брайт-стрит. Дом, - он, казалось, нашел эту мысль весьма забавной, - выкрашен желтым. Второй этаж, я думаю.
   - Брайт-стрит, - произнес Брир мечтательно. - Мы пойдем и найдем их там?
   - Нет, не мы.
   Брир повернулся немного к Европейцу, он скрепил свою сломанную шею самодельной шиной, и это затрудняло движения.