говицах, оглядел Марти с ног до головы. На его лице не было ни тени дружелюбной улыбки.
   - Лютер, - сказал Той, - это Марти.
   - Положи чемодан на переднее сиденье, - ответил водитель и, потянувшись, открыл переднюю дверь. Марти вышел, запихнул свой чемодан и пластиковый пакет с личными вещами на переднее сиденье рядом в пачкой газет и залапанной копией "Плейбоя", затем сел назад и захлопнул дверь.
   - Незачем хлопать, - проворчал Лютер, но Марти едва обратил внимание на его слова. "Не слишком многих зеков забирали от ворот Вондсворта в "даймлере". Может быть, теперь я наконец-то обрету почву под ногами", - думал он.
   Машина выехала из ворот и повернула налево, к Тринити-роуд.
   - Лютер работает в имении два года, - сказал Той.
   - Три, - поправил тот.
   - Разве? - переспросил Той. - Значит, три. Он возит меня и мистера Уайтхеда, когда тот выезжает в Лондон.
   - Больше ничего не делаю.
   Марти поймал взгляд водителя в зеркальце.
   - Ты долго пробыл в этом говнюшнике? - внезапно спросил тот без тени смущения.
   - Достаточно, - ответил Марти. Он не собирался ничего скрывать - в этом не было смысла. Он ждал следующего нескромного вопроса: за что ты попал туда? Но его не последовало. Лютер переключил свое внимание на дорогу, очевидно, полностью удовлетворенный ответом. Марти почувствовал облегчение от прекращения разговора. Все, что ему было нужно, - это смотреть на этот новый прекрасный мир, пролетающий мимо, и впитывать его в себя. Люди, витрины магазинов, рекламы, он с жадностью впивался глазами во все мелочи, какими бы незначительными они ни были. Его глаза прилипли к окну. Так много было всего и он не мог отделаться от ощущения, что все это огромный спектакль, что все люди на улицах, в машинах - актеры, нанятые безупречно исполнять свои роли. Его разум, пытаясь переварить весь огромный бурный поток информации - с каждой Стороны новый вид,