ца, свежелицых и мертвящих. Европеец, наверное, был в восторге от такого парадокса?
   - Они допустили ошибку, - сказал он, снимая пиджак и начиная расстегивать пропитанную потом рубашку. - Они просто зашли в дом и убили первых попавшихся мужчину и женщину. Только это был не я, а Флинн.
   Он выдернул рубашку из брюк и отшвырнул ее.
   - Это так легко, да? Он не заботится о законе - он думает, что выше всего этого. - Марти очень ясно понимал как это было смешно. Он, бывший осужденный, презиравший всякую униформу, цепляется к букве закона. Это был не самый лучший выход, но достаточно пригодный для настоящего времени.
   - Что он такое, Кэрис? Что делает его таким уверенным в своей ненаказуемости?
   Она уставилась на пылкое лицо Преподобного Блисса. "Крещение в Святом Духе!" - обещал он счастливо.
   - Что это значит "что он такое"? - сказала она.
   - Во всех смыслах.
   Она не ответила. Он прошел к раковине и вымыл лицо и шею холодной водой. Пока Европеец о них заботится, они как овцы в загоне. Не только в этой комнате, в любой. Где бы они ни спрятались, он со временем найдет их убежище и придет. Может, даже случится маленькое сражение - овцы ведь сопротивляются грядущему забою, не так ли? Ему надо было спросить муху. Муха должна была знать.
   Он отвернулся от раковины, вода капала со скул, и поглядел на Кэрис. Она уставилась на пол, царапая себя.
   - Иди к нему, - сказал он без предупреждения.
   Он рассмотрел добрую полудюжину способов начать этот разговор, пока ехал сюда, но зачем пытаться подсластить пилюлю?
   Она подняла глаза на него, они были пусты.
   - Почему ты это сказал?
   - Иди к нему, Кэрис. Иди в него, так же, как и он в тебя. Переверни это.
   Она почти смеялась - в ответ на такую бессмыслицу ему был брошен один презрительный взгляд.
   - В него? - спросила она.
   - Да.
   - Ты сошел с ума!
   - Мы не можем