ко, как исчезли первые фигуры, пропали огоньки, и снова вокруг установилась тьма.
   - Где?
   Голос Марти нашел ее. Он был так встревожен, что она ответила.
   - Я почти умерла, - сказала она совершенно спокойно.
   - Кэрис? - он боялся, что, называя ее, пробудит Мамуляна, но ему было нужно знать, говорит ли она сама с собой или с ним.
   - Не Кэрис, - ответила она. Ее рот, казалось, терял свою полноту, губы утончались. Это был рот Мамуляна, а не ее.
   Она отняла руку с колен, как будто намереваясь коснуться своего лица.
   - Почти умер, - сказала она снова. - Битва проиграна, ты видишь. Проиграли целую кровавую войну...
   - Какую войну?
   - Проигранную с самого начала. Но это не важно, да? Подыщу себе другую войну. Всегда какая-нибудь происходит рядом.
   - Кто ты?
   Она нахмурилась.
   - Что тебе до этого? - огрызнулась она. - Это не твое дело.
   - Да, это не так уж важно, - ввернул Марти. Он боялся допрашивать слишком настойчиво. Но на его вопрос ответил шепот:
   - Меня зовут Мамулян. Я сержант из третьего фузильерского. Поправка: был сержантом.
   - Не сейчас?
   - Нет, не сейчас. Сейчас я никто. Безопаснее быть никем в эти дни, ты так не думаешь?
   Тон был жутко приятельский, как будто Европеец точно знал, что случилось, и решил поговорить с Марти через Кэрис. Может быть, другая игра?
   - Иногда, - сказал он, - я думаю о том, что сделал чтобы быть в стороне от бед. Я такой трус, ты видишь? И всегда был. Ненавижу вид крови.
   Он начал смеяться в ней, густым, неженским смехом.
   - Ты просто человек? - сказал Марти. Он едва мог поверить в то, что сам сказал. В мозгу Европейца прячется не дьявол, а этот полусумасшедший сержант, потерянный на каком-то поле сражения.
   - Просто человек? - повторил он.
   - А ты что хотел - кем мне еще быть? - ответил сержант быстро, как вспышка. - К вашим услугам. Все, только