г как можно старательней, в то время как пленник развлекался разглядыванием мух, кружащих по орбите у его головы.
   Через три - пять минут руки и ноги Брира были надежно закреплены. Мамулян кивнул в знак удовлетворения.
   - Отлично. Ты можешь идти к Тому в машину. Я спущусь через несколько секунд.
   Чэд почтительно удалился, вытирая руки о носовой платок на ходу. Брир все еще созерцал мух.
   - Сейчас я должен тебя покинуть, - сказал Европеец.
   - Когда же ты вернешься? - спросил Пожиратель Лезвий.
   - Никогда.
   Брир улыбнулся.
   - Значит, я свободен, - сказал он.
   - Ты мертв, Энтони, - ответил Мамулян.
   - Что? - улыбка Брира начала растворяться.
   - Ты мертв с тех пор, как я нашел тебя висящим под потолком. Я думаю, ты, может быть, знал, что я приду, и убил себя, чтобы спастись. Но ты был мне нужен. Поэтому я дал тебе немного своей жизни, чтобы использовать для себя.
   Улыбка Брира исчезла навсегда.
   - Вот почему ты так нечувствителен к боли - ты ходячий труп. Твое тело изнашивается, от этого ты и страдал эти жаркие месяцы, а теперь все кончено. Совершенно предотвратить такое было невозможно, но я сделал разложение медленным.
   Брир потряс головой. Это было чудо искупления?
   - Теперь ты мне больше не нужен. Поэтому я отнимаю свой дар...
   - Нет!
   Он попытался сделать какой-нибудь умоляющий жест, но запястья были связаны тесно вместе и веревки врезались в мышцы, отчего те продавливались и покрывались бороздами, как мягкая глина.
   - Скажи мне, как я могу возместить, - предложил Брир, - что-нибудь.
   - Нет ничего.
   - Все, что ты попросишь. Пожалуйста.
   - Я попрошу тебя страдать, - ответил Европеец.
   - Зачем?
   - За предательство. За то, в конце концов, что ты такой же, как и остальные.
   - Нет... просто маленькая игра...
   - Тогда пусть и это будет игрой, если она развлечет тебя.