ождь - кровь. Он поднес руку к лицу. У него обильно шла носом кровь. Теплый поток заструился по его руке, заливая закатанный рукав рубашки. Порывшись в кармане, он достал платок и приложил его к носу, затем заковылял к ближайшему магазину. В витрине он уловил свое отражение. Перед глазами у него плавала рыба. Он попытался отогнать видение, но оно оставалось - яркая, цветная экзотика, пускающая пузыри где-то в его черепной коробке. Он отошел от стекла и вгляделся в буквы, нарисованные на нем, - "Аквариумные принадлежности Криклвуда". Он повернулся спиной к гуппи и орнаментальному карпу и сел на узкий выступ. Он начал дрожать. "Это все Мамулян, - была его единственная мысль. - Если и впущу это в себя, я умру. Я должен драться. Любой ценой, драться".
  
  ***
  
   Слово вырвалось из губ Кэрис, прежде чем она смогла удержать его.
   - Марти.
   Европеец взглянул в ее сторону. Бредила ли она? На ее припухших губах была испарина - да, это точно. О соединении со Штрауссом, в этом не было сомнения. Вот почему она произносила его имя с такой требовательностью в голосе.
   - Марти!
   Да, конечно, она бредила об острии стрелы и любовной муке. Посмотрите, как ее трясет. Посмотрите, как ее руки движутся между ее ног - бесстыдный показатель.
   - Далеко еще? - спросил он Св. Томаса, который сверился с картой.
   - Минут пять, - ответил юнец.
   - Прекрасная ночь, - сказал Чэд.
  
  ***
  
   - Марти?
   Он поднял глаза, прищуриваясь, чтобы лучше разглядеть улицу, но не увидел никого, кто мог бы позвать его.
   - Марти?
   Это был голос Кэрис, измененный до ужаса. Когда он звучал, его голова, казалось, была готова расколоться, а мозг раздувался до размеров дыни. Боль была невыносимой.
   - Марти?
   Заткнись, хотел он сказать ей, но ее не было рядом, чтобы она услышала. Кроме того, это была не она, это был он, оно, Европеец. Теперь вместо голоса он слышал чье-то