-то дыхание, не свое - чужое. Он задыхался, а это было мерное, сонное дыхание. Улица перед глазами меркла в обволакивающем тумане, голова повисла где-то между небом и землей от жуткой боли. Он понял, что если он не найдет помощи, он умрет.
   Он встал, залитый кровью. Звон полностью заполонил его уши, заглушая шум транспорта в нескольких ярдах перед ним. Он качнулся вперед. Кровь из носа полилась еще сильнее.
   - Кто-нибудь, помогите...
   Чей-то голос проник сквозь хаос в его голове. Слова, которые он произносил, были неразличимы для него, но, по крайней мере, он был уже не один. Рука поддержала его за талию, другая взяла его руку. Голос, который он слышал, становился все более обеспокоенным. Он не был уверен, ответил он хоть что-нибудь. Он даже не был уверен, стоит ли он еще или уже упал. Да это его и не интересовало.
   Ослепший и оглохший он ждал, пока какая-нибудь добрая душа не скажет ему, что он умирает.
  
  ***
  
   Они притормозили на улице, неподалеку от отеля "Орфей". Мамулян вылез из машины, евангелисты вынесли Кэрис. Он заметил, что она начала пахнуть: этот резкий запах он связал с менструацией. Он прошел вперед, шагнул за ограду и ступил на безлюдную землю, окружавшую отель. Пустынность радовала его. Кучи хлама, куски выпотрошенной мебели - в болезненном свете магистральных фонарей это место обладало каким-то особым великолепием. Если нужно было выполнить последние обряды, то можно ли было отыскать лучшее место? Пилигрим сделал хороший выбор.
   - Это здесь? - спросил Св. Чэд, подходя к нему.
   - Здесь. Ты не отыщешь для нас вход внутрь?
   - С удовольствием.
   - Только делай это по возможности тихо.
   Молодой человек скользнул по изрытой земле, остановившись только раз, чтобы вытащить из кучи обломков кусок железа. "Они такие предусмотрительные, эти американцы, - пришла в голову Мамуляна мысль, пока он шел за Чэдом, - не удивительно, что