й Историей.
  
  70
  
   Уайтхед не боялся умереть; он просто боялся, что, умирая, он может обнаружить, что не пожил достаточно. Именно это его беспокоило, когда он увидел Мамуляна в прихожей номера в пентхаузе, и это все еще мучило его, когда они уселись в кресла у окна, откуда доносилось жужжание моторов с автострады.
   - Не надо больше бегать, Джо, - сказал Мамулян.
   Уайтхед промолчал. Он взял большую вазу первосортной клубники Галифакса из угла комнаты, затем вернулся к креслу. Исследуя пальцами специалиста ягоды в вазе, он выбрал наиболее аппетитную клубнику и начал обгрызать ее.
   Европеец наблюдал за ним, не проявляя никаких намеков на свои мысли. С погоней было покончено, теперь, перед завершением, он полагал, они могли бы немного поговорить о старых временах. Но он не знал, с чего начать.
   - Скажи мне, - проговорил Уайтхед, высасывая мякоть ягоды, - ты принес с собой колоду?
   Мамулян удивленно взглянул на него.
   - Я имею в виду карты, - пояснил Уайтхед.
   - Конечно, - ответил Европеец. - Я всегда ношу их с собой.
   - А эти милые ребята играют? - он махнул в сторону Чэда и Тома, стоявших у окна.
   - Мы пришли для Потопа, - сказал Чэд.
   Бровь старика приподнялась.
   - Что ты им наговорил? - спросил он Европейца.
   - Это все их собственная воля, - ответил Мамулян.
   - Мир подходит к концу, - сказал Чэд, любовно укладывая свои волосы и вглядываясь через окно на дорогу, повернувшись спиной к обоим старикам. - Вы не знали?
   - Правда? - сказал Уайтхед.
   - Неправые будут смыты.
   Старик поставил свою вазу с клубникой.
   - А кто будет судить? - спросил он. Чэд оставил свою прическу в покое.
   - Бог на Небесах, - ответил он.
   - А не сыграть ли нам на это? - поинтересовался Уайтхед. Чэд повернулся, чтобы озадаченно взглянуть на вопрошавшего, но вопрос был не к нему, а к Европейцу.
   - Нет, - ответил