в карты здоровой рукой.
   - Ну так как?
   - Нет, - ответил Европеец. - По правде, нет.
   - Тогда в чем дело? Зачем вредить мне!
   - Ты ошибаешься относительно моих мотивов. Пилигрим. Я пришел сюда не для того, чтобы мстить.
   - Тогда зачем?
   Мамулян принялся сдавать карты для "очка".
   - Чтобы закончить нашу сделку. Тебе так сложно это уяснить?
   - Я не заключал сделок.
   - Ты обжуливал меня, Джозеф, почти всю свою жизнь. Ты вышвырнул меня прочь, когда я уже не был тебе нужен, и оставил меня подыхать. Я прощаю тебе все это. Это в прошлом. Но смерть, Джозеф, - он закончил раздачу, - она в будущем. В близком будущем. И я не буду один, когда отправлюсь туда.
   - Я принес свои извинения. Если тебе нужны действия покаяния, назови их.
   - Нет.
   - Тебе нужны мои яйца? Мои глаза? Возьми их!
   - Играй, Пилигрим.
   Уайтхед встал.
   - Я не хочу играть!
   - Но ты просил.
   Уайтхед взглянул на карты, разложенные на столе.
   - Вот так ты меня и заполучил, - тихо сказал он. - Этой гребаной игрой.
   - Сядь, Пилигрим.
   - Заставил меня мучиться страданиями проклятых.
   - Разве? - В голос Мамуляна вплелось сочувствие. - Ты правда мучился? Если так, то мне действительно очень жаль. Смысл искушения в том, что некоторые вещи стоят своей цены.
   - Ты Дьявол?
   - Ты же знаешь, что нет, - сказал Мамулян, морщась от этой новой мелодрамы. - Каждый человек - свой собственный Мефистофель, ты не думаешь? Если бы не появился я, ты заключил бы сделку с какой-нибудь другой силой. И получил бы свое состояние, своих женщин и свою клубнику. И все эти мучения, от которых я тебя заставил страдать.
   Уайтхед слушал, как иронизировал этот мягкий голос. Конечно же, он не страдал - он прожил жизнь удовольствий. Мамулян прочитал эти мысли на его лице.
   - Если бы я действительно хотел, чтобы ты мучился, - раздельно проговорил