л летаргию комнаты и заставил себя перейти к действию.
   - Что ж... может мне привести Штраусса, Джо? Ты хочешь видеть его или нет?
   Слова нескончаемо долго проходили сквозь комнату в сгущающейся тьме. В течение нескольких ударов сердца Той даже не был уверен, что Уайтхед расслышал.
   Затем оракул заговорил. Не прорицание, а вопрос.
   - Мы выживем, Билл?
   Слова были произнесены так тихо, что они, казалось, выплывая из его губ, повисали на пылинках и пересекали комнату. Сердце Тоя опустилось. Это была опять старая тема: все та же параноидальная песня.
   - До меня доходит все больше и больше слухов, Билл. Они не могут все быть беспочвенны.
   Он все еще смотрел из окна. Вороны кружились над деревом в полумиле через газон. Наблюдал ли он за ними? Той сомневался. В последнее время он часто видел Уайтхеда таким, погруженным в себя, просматривающим прошлое своим внутренним мысленным взором. К этим видениям Той не имел доступа, но он мог полагать по теперешним страхам Джо - он был здесь, в конце концов, уже давно - и он знал, что, как бы он ни любил старика, существовала ноша, которую он не смог бы или не хотел бы разделить с ним. Он не был достаточно сильным: в своем сердце он был по-прежнему боксером, которого Уайтхед нанял работать телохранителем три десятилетия назад. Сейчас, конечно, он носил костюм за четыре сотни фунтов, и его ногти были так же совершенны, как и его манеры. Но его разум был тем же, что и всегда: суеверным и хрупким. Мечты великих были не для него, так же как и их кошмары.
   Вновь Уайтхед поставил преследующий его вопрос.
   - Мы выживем?
   Теперь Той почувствовал, что должен ответить.
   - Все в порядке, Джо. Ты знаешь, что это так. Прибыль растет в большинстве секторов.
   Но не отговорки хотел услышать старик, и Той знал это. Он пробормотал несколько слов, оставляя тишину, повисшую следом, еще более пугающей. Пристальный