ся кромсать открытую рану на шее трупа, рубя вниз, затем по сторонам в попытке расчленить врага на все более мелкие куски. Рука была полностью отрублена, Брир подобрал ее, чтобы отделить ладонь от запястья, предплечье от плеча. За несколько мгновений комната, бывшая почти что безмятежной, когда произошла казнь, превратилась в скотобойню.
   Марти доковылял до двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как Брир отрывал руку Мамуляна.
   - Смотрите-ка кто пришел! - закричал американец, поднимая бокал с водкой Уайтхеда в приветствии кровавой бойни.
   Марти наблюдал за резней, не отрывая взгляда. Все было кончено. Уайтхед был мертв. Его голова лежала свернутая на сторону, она казалась такой маленькой, исчезающей.
   Кэрис, распластавшаяся у стены рядом с дверью, схватила Марти за руку.
   - Папа? - спросила она. - Что с Папой?
   Когда она заговорила, труп Мамуляна рухнул вперед из своего коленопреклоненного положения. Призраки и гул, исходившие из него, исчезли. Сейчас лишь только черная кровь выливалась из него. Брир продолжал свою работу, двумя взмахами вскрыв живот. Из пропоротого мочевого пузыря хлынул фонтан мочи.
  
  ***
  
   Кэрис выскочила из комнаты не в силах сдержать отвращения. Марти пробыл там чуть дольше. Последнее, что он видел, прежде чем последовал за Кэрис, это был Брир, державший голову за волосы, как некий экзотический фрукт, и наносящий ей боковые порезы.
   В холле Кэрис сидела, скрючившись, рядом с отцом; Марти сел около нее. Она поглаживала щеку старика. "Папа?" Он не был мертв, но и не был жив. Его пульс подрагивал, не больше. Глаза его были закрыты.
   - Бесполезно... - сказал Марти, когда она затрясла старика за плечо, - он все равно, что умер.
   В комнате игр Чэд зашелся в приступе хохота. Очевидно сцена бойни приобрели новый, еще более абсурдный характер.
   - Мне не хочется находиться здесь, пока ему не надоест, - сказал Марти.