. - Пройдите и садитесь, мистер Штраусс.
   Они сели. Кресла были удобны; не античные, как столы в коридоре, а приятные, современные вещи. Вся комната разделяла этот стиль; это была обстановка рабочей комнаты, а не музея. Несколько картин на темно-синих стенах казались необразованному взгляду Марти столь же современными, как и обстановка. Они были большими и небрежными. На самой представительной картине, помещенной на самом видном месте, была надпись "Матисс", она изображала раздражающую розовую женщину, развалившуюся в раздражающем желтом шезлонге.
   - Ваш виски.
   Марти принял протягиваемый Тоем стакан.
   - Мы попросили Лютера купить вам набор новой одежды; она наверху в вашей комнате, - рассказывал Марти Уайтхед. - Так, пара костюмов, рубашки, ну и прочее, чтобы было, в чем ходить. Позже мы, может быть, отправим вас самого сделать себе покупки.
   Он осушил свой стакан, прежде чем продолжил.
   - Интересно, выпускают ли все еще костюмы для заключенных или уже прекратили? Попахивает бедным домом, я полагаю. Не слишком тактично в наши просвещенные времена. Люди могли бы решить, что вы были преступником по необходимости...
   Во время этой дружеской беседы Марти не был уверен в том, что Уайтхед не потешался над ним. Монолог продолжался, тенор звучал вполне дружелюбно. Марти пытался отделить иронию от напрямик высказываемого мнения, но это было непросто. За две минуты, пока он выслушивал речь Уайтхеда, он понял насколько утонченнее все здесь, снаружи. По сравнению с этим человеком, говорящим с обилием спряжений и склонении, хитрящим и изворачивающимся, умнейший собеседник в Вондсворте был просто дилетантом. Той всунул второй стакан виски в руку Марти, но тот едва заметил. Голос Уайтхеда гипнотизировал и странно успокаивал.
   - Той объяснил вам ваши обязанности, правда?
   - Да, полагаю.
   - Я хочу, чтобы этот дом стал вашим домом, мистер Штраусс. Стал