ам и носу. Ее глаза сияли холодом.
  
  ***
  
   Он остановился, выпуская клубы пара, как тракторный двигатель.
   - Привет, Марти, - сказала она.
   - Привет.
   - Ты не знаешь меня.
   - Нет.
   Она плотнее запахнула свое шерстяное пальто. Она была худенькой и выглядела не старше двадцати. Ее глаза, столь карие, что они казались почти черными, вцепились в него, как когти. Румяное лицо было широким и без косметики. Она выглядела, подумал он, голодной. Он выглядел, поду мала она, зверски голодным.
   - Ты та, которая была наверху, - предположил он.
   - Да. Ты не сердишься, что я подглядывала, правда? - невинно поинтересовалась она.
   - А почему я должен сердиться?
   Она протянула тонкую руку без перчатки к камню голубятни.
   - Она прекрасна, правда?
   Постройка интересовала Марти только как один из ориентиров, мимо которых проходил его путь.
   - Это одна из самых больших голубятен в Англии, - сказала она. - Ты знал об этом?
   - Нет.
   - А внутри был когда-нибудь?
   Он покачал головой.
   - Это загадочное место, - сказала она и направилась вдоль круглой стены здания к двери. Ей было трудно открыть ее: от влажной погоды дверь разбухла. Марти пришлось удвоить силы, чтобы пропустить ее внутрь. Здесь было еще холоднее, чем снаружи, и он поежился; пот на его бровях и щетине холодил его, с тех пор как он перестал бежать. Но здесь действительно было странно, как она и обещала: просто одна круглая комната с отверстием в потолке, чтобы птицы могли влетать и вылетать. В стенах были квадратные отверстия, очевидно ниши для гнезд, расположенные ровными рядами, как окна в многоквартирном доме - от пола до потолка. Все были пусты. Судя по отсутствию помета и перьев на полу, строение не использовалось много лет. Его заброшенность придавала ему оттенок меланхоличности; уникальная архитектура не позволяла его использовать по какому-нибудь другому