а нравится и так.
   Она забросила ракушку обратно в отверстие.
   - Теперь ты знаешь мой тайник, - сказала она; теперь хитрость исчезла и осталось лишь очарование. Он был допущен.
   - Я не знаю, как тебя зовут.
   - Кэрис, - сказала она, и после паузы добавила: - Это уэльское.
   - А-а.
   Он не смог удержаться и уставился на нее. Она внезапно показалась смущенной и быстро пошла обратно к двери, перешагивая порог. Начался дождь, мягкий, легкий мартовский дождик. Она надвинула капюшон своего шерстяного пальто; он натянул капюшон своего тренировочного костюма.
   - Может, ты покажешь мне остальные окрестности? - предложил он, не будучи совсем уверенным, что это подходящий вопрос, но еще более уверенный, что он не хотел бы так закончить этот разговор без надежды на их следующую встречу. Она издала несвязный звук, что-то вроде ответа. Углы ее губ опустились вниз.
   - Завтра? - предложил он.
   Теперь она не ответила вообще. Вместо этого она направилась к дому. Он потоптался в одиночестве, понимая, что их беседа полностью разрушится, если он не найдет какого-нибудь способа оживить ее.
   - Очень странно быть в доме, где не с кем поговорить, - произнес он.
   Казалось, оборвалась струна.
   - Этот дом Папы, - просто ответила она. - Мы всего лишь живем в нем.
   Папа. Так она его дочь. Теперь он понял, что напоминали ему ее губы - только у него опущенные уголки выглядели стоически, а у нее казались просто печальными.
   - Не говори никому, - сказала она.
   Он предположил, что она говорит об их встрече, и не стал допытываться. У него было еще много важных вопросов, которые бы он задал ей, если бы она не убегала. Он хотел проявить свой интерес к ней. Но он не мог придумать, что сказать. Внезапная перемена в ее темпе, от мягкого, округленного разговора до этого стаккато, привела его в замешательство.
   - С тобой все в порядке? - спросил он.