еть?
   Глядя на спокойное аристократическое лицо, на глубокие впадины глаз, Брир начал вспоминать, почему он доверял этому человеку. Страх, который он ощущал, начал проходить, злость тоже. В воздухе царило спокойствие, и оно потихоньку просачивалось в Брира.
   - Пей свой чай, Энтони.
   - Спасибо.
   - А потом, я полагаю, тебе следует сменить брюки.
   Брир покраснел, он ничего не мог с собой поделать.
   - Твое тело отреагировало вполне нормально, здесь нечего стесняться. Дерьмо и сперма заставляют мир кружиться.
   Европеец мягко рассмеялся в свою чашку и Брир, чувствуя, что смеются не над ним, присоединился.
   - Я никогда не забывал тебя, - сказал Мамулян. - Я сказал тебе, что я вернусь, а я держу обещания.
   Брир баюкая чашку в своих руках, которые все еще дрожали, встретил пристальный взгляд Мамуляна. Этот взгляд всегда был непроницаемым, как он помнил, но он ощущал тепло от этого человека. Как сказал Европеец, он никогда не был забыт, его никогда не покидали. Возможно, у него есть свои собственные причины, чтобы быть здесь, может быть, он пришел, чтобы выжать плату из задолжавшего кредитора, но это было все же лучше, ведь правда, чем быть полностью забытым?
   - Зачем ты вернулся? - спросил он, ставя чашку на стол.
   - У меня есть дело, - ответил Мамулян.
   - И тебе нужна моя помощь?
   - Верно.
   Брир кивнул. Слезы почти полностью прекратились. Чай помог ему: он чувствовал себя достаточно сильным, чтобы задать пару наглых вопросов.
   - Ну а как насчет меня? - спросил он.
   Европеец нахмурился. Лампа у кровати стала мигать, как будто лампочка дошла до кризисной точки и была готова перегореть.
   - Как насчет тебя? - переспросил он.
   Брир сознавал, что он скользит по тонкому льду, но он решил не сдаваться. Если Мамуляну нужна помощь, то он должен быть готов предоставить что-нибудь взамен.
   - Что в этом всем для