он, ступая на рельсы.
   - Что ты делаешь? - забеспокоился Нимрод.
   - Двенадцать сорок шесть, - он повторял это, как молитву.
   Тварь пересекала первую линию. Она несла смерть. Не злобу, не гнев - просто смерть, холодную и безжалостную.
   - Ну, иди сюда! - прокричал Кэл.
   - Ты что, спятил?
   Вместо ответа Кэл поднял его выше. Нимрод захныкал. В выкаченных глазах твари вспыхнул голод.
   - Иди сюда!
   Палач шагнул на содрогающиеся рельсы. Кэл неуклюже отпрыгнул назад. Вой твари и грохот поезда, смешавшись, заполнили всю его голову.
   Последним, что он услышал, было бормотание Нимрода, перебирающего весь реестр святых в поисках Спасителя.
   Как ответ на эту молитву, налетел поезд. Кэл отчаянным усилием успея отскочить от рельсов.
   В следующий миг твари, уже разинувшей пасть в предвкушении кровавого пира, не было на рельсах. Только резкое зловоние - как от давным-давно умершего и разложившегося человека, - потом и его не стало. Поезд пронес мимо них улыбающиеся лица пассажиров и исчез так же быстро, как и появился. Скоро утихло и гудение рельсов.
   Кэл тряхнул Нимрода, который продолжал бормотать.
   - Все, - сказал он.
   Нимрод вздрогнул и вперился глазами в пыль, словно ожидая нового явления Палача.
   - Его нет. Я убил его.
   - Не ты, а поезд, - заметил Нимрод. - Пусти меня.
   Кэл поставил его на землю, и малыш, не глядя по сторонам, устремился в сад, где погибла его сестра.
   Кэл последовал за ним.
   Ветер, принесший убийцу или принесенный им, стих. С неба теперь падало все, унесенное туда - камни, куски дерева и даже некоторые домашние животные, не успевшие вовремя спрятаться. Такого дождя из крови и грязи добропорядочные