казалось, узнала своего хозяина и кокетливо наклонила голову.
   - Ну, иди, - Кэл, забыв об осторожности, протянул руку к окну.
   Тут его нога соскользнула с крошащегося кирпича. Он вскрикнул, испугав птиц, взлетевших с подоконников вокруг, хлопая крыльями - иронические аплодисменты, - и его взгляд метнулся вниз, во двор.
   Нет, не во двор: двор исчез. Его весь занимал полностью развернутый ковер.
   То, что случилось потом, заняло доли секунды, но то ли ум его работал быстрее, то ли время растянулось, и он смог разглядеть зрелище во всех деталях.
   Время заставило краски ковра потускнеть, превратило алый цвет в розовый, а кобальт - в чахлую голубизну, но общее впечатление было поразительным.
   Каждый дюйм ковра, даже его края, покрывали причудливые изображения, совершенно непохожие друг на друга. Но их детали не терялись: изумленные глаза Кэла видели их все разом. В одном месте дюжина узоров сплеталась воедино; в другом они стояли рядом, заслоняя друг друга, как непослушные дети. Некоторые вырвались на края, а другие, напротив, тянулись к центру, чтобы присоединиться к царящей там толчее.
   На самом поле ковра ленты разных цветов выписывали причудливые арабески на зелено-коричневом фоне, напоминая стилизованные изображения животных и растений. Центр ковра украшал большой медальон, горящий цветами, как осенний сад, по которому шли сотни геометрических фигур, в которых можно было найти и хаос, и строгий порядок, и цветок, и теорему.
   Он охватил все это одним взглядом. Следующий взгляд уловил изменения в картине.
   Краем глаза он увидел, что окружающий мир - дом, фигуры людей, стена, на которой он балансировал, - куда-то исчез. Он внезапно оказался висящим в воздухе