оллина и Джерихо знали с детства, улица превратилась в бедлам.
   Страх почти мгновенно перерос в насилие, словно люди обвиняли друг друга в своих видениях. Продавцы, забыв о покупателях, вцеплялись друг другу в глотки. Секретарши полосовали ногтями щеки клерков. Главы семейств колотили жен и детей.
   Те, кто мог сделаться высшей расой, вдруг превратились в свору бешеных собак. Свет над их головой опять сделался серым и грязно-желтым, как дерьмо больного старика.
   Но было и нечто худшее. Какая-то женщина с размазанной по лицу косметикой указывала пальцем на Джерихо.
   - Это он! Он!
   Потом она бросилась на него, готовая выцарапать ему глаза. Он отскочил на дорогу.
   - Держите его!
   Услышав ее, кое-кто из толпы оставил свои частные распри и устремился за новой целью.
   Кто-то слева от Сюзанны прокричал: "Убейте его!" Тут же полетели камни, один из которых попал в плечо Джерихо. Движение почти замерло, когда водители увидели то же, что остальные. Джерихо петлял между застывших машин, убегая от толпы. Сюзанна вдруг поняла, что речь идет о его жизни. Толпа была готова растерзать и его, и тех, кто придет ему на помощь.
   Еще один камень до крови оцарапал щеку Джерихо. Сюзанна побежала к нему, крича, чтобы он спасался. Вожаки толпы - женщина с перемазанным лицом и двое других, - уже настигали его.
   - Оставьте его! - крикнула она. Никто не обратил на нее внимания. Они гнали жертву с давно забытым азартом, засевшим в их генах с незапамятных времен.
   Тут завыли полицейские сирены. Впервые в жизни Сюзанна обрадовалась этому звуку.
   Эффект был неожиданным. Те, кто гнался за Джерихо, начали выть, как бы подражая сиренам. Другие застыли на месте, с недоумением