обнаженную фигуру у ног одной из покупательниц. Это был кто-то из Чародеев, но он не узнавал его. Во всяком случае, тело. А глаза...
   - Нимрод?
   Тот услышал и подобрался поближе. Этого никто не заметил. Шэдвелл торопился закончить аукцион, пока он не превратился в кровавую баню. Торг разгорелся по новой.
   - Это ты?
   Нимрод кивнул, указывая на свое горло.
   - Не можешь говорить? Вот черт!
   Кэл оглянулся на дверь. Иммаколата ждала его с терпением стервятника.
   - Ковер. Мы должны его разбудить.
   Нимрод непонимающе смотрел на него.
   - Ты меня слышишь?
   Прежде чем тот успел отреагировать, Шэдвелл заметил их.
   - Убери его, - обратился он к Иммаколате.
   У Кэла оставалось всего несколько секунд жизни. Он в отчаянии оглядел комнату. Несколько окон, все плотно закрыты. Можно попробовать выбить одно из них. Даже если он разобьется, это лучше, чем умереть от рук Колдуньи.
   Но тут она остановилась и повернулась к Шэдвеллу.
   - Менструм, - сказала она.
   Тут же соседняя комната, где лежала Аполлина, осветилась сиянием, отблески которого упали на ковер, и он в ответ заиграл новыми красками.
   Следом раздался крик Ведьмы - крик боли.
   Это окончательно вывело из себя покупателей. Один из них поспешил к выходу, но тут же отлетел обратно, закрывая лицо руками и крича, что он ослеп. Прочие сбились в кучу в углу, пока волнение в воздухе нарастало.
   В двери появилась фигура, окруженная спиралями ослепительного света. Несмотря на это преображение, Кэл сразу узнал ее.
   Это была Сюзанна. Огненная жидкость струилась вместо крови по ее венам и сочилась с кончиков пальцев, огоньки танцевали на ее груди и животе, освещая воздух вокруг.