округ.
   Следом появились сестры. Сражение уже нанесло немалый урон обеим сторонам. Менструм не мог скрыть кровоточащих царапин не шее Сюзанны, а сестры, хотя вряд ли могли испытывать боль, выглядели порядком помятыми.
   Когда Иммаколата подняла руку, они отпрянули, оставляя Сюзанну ей.
   - Ты опоздала, - сказала Колдунья.
   - Убей ее! - крикнул Шэдвелл.
   Кэл посмотрел в глаза Сюзанны, и она встретила его взгляд. Потом посмотрела на его руки, лежащие на ткани ковра. Прочитала ли она его мысли? Поняла ли, что это их единственное спасение?
   Их глаза снова встретились. Да, она поняла.
   Ковер под его пальцами вздохнул, как будто по нему прошел электрический разряд. Он не убрал рук: теперь он был частью процесса, совершаемого ими тремя.
   - Останови их, - взмолился Шэдвелл, но когда Иммаколата двинулась к ним, кто-то из покупателей вскрикнул: "Смотрите, нож!"
   ... и все увидели, что нож, упавший на ковер, теперь парит над ним.
   Сюзанна сама не больше Кэла понимала, что происходит, но продолжала изливать свою энергию на него, на ковер и опять на него. Что бы это ни было, у нее оставались лишь секунды, прежде чем Иммаколата доберется до него и разомкнет круг.
   Нож теперь начал кружиться с такой скоростью, что напоминал сверкающий мяч. Кэл почувствовал, что его сознание готово покинуть тело, вытечь через глаза и оказаться на этом ноже, где оно соединится с сознанием Сюзанны. И ему хотелось этого.
   Потом нож упал - упал в самый центр ковра, и тут же по ткани пробежала волна, будто нож разрубил сразу все ее нити. В следующий миг ковер распустился.
  
  3
  
   Это был конец мира и начало миров.
   Сперва из Круговерти вырвался столб крутящегося дыма -