та, пейзаж уже представлялся ему достаточно разнообразным. Теперь же он больше всего напоминал лопнувший саквояж, содержимое которого в беспорядке рассыпалось вокруг. Чародеи, не заботясь о порядке, собирали здесь места, которые хотели спасти от уничтожения. Большинство их было лишь осколками, кусками Королевства, похищенными обитателями Фуги из-под носа людей. Потайные углы знакомых комнат, где дети порою видели призраков или святых, где изгнанник мог найти покой, а печальник - развеселиться, сам не зная почему.
   Повсюду царил беспорядок. Там мост, перекинутый через отсутствующий ручей, поднимался среди поросшего маками поля, здесь в середине пруда стоял обелиск, любуясь на свое отражение в воде.
   Одно зрелище в особенности привлекло внимание Кэла. На высоком, почти отвесном холме возвышалось дерево, меж ветвей которого плясали разноцветные огоньки. К нему он и направился, не найдя других ориентиров.
   Где-то в ночи играла музыка. Барабаны и скрипки, нечто среднее между Штраусом и индейскими плясками. Он слышал шепот в ветвях, видел в роще смутные пробегающие тени. Они сразу же исчезали - то ли от того, что знали, что он Кукушонок, чужой; то ли просто от застенчивости. Он не боялся их, хотя и пришел сюда непрошеным; наоборот, он чувствовал себя настолько своим в этом мире, что почти забыл об остальных - Сюзанне, Аполлине, Джерихо, Нимроде. Им здесь ничего не угрожало. Здесь не было места угрозе, злу, зависти. Кому живущие в этом мире могли завидовать?
   В сотне ярдов от холма он застыл в изумлении. Огни, которые он видел прежде, оказались светящимися человекоподобными существами, бескрылыми, но описывающими сложные пируэты в воздухе вокруг дерева.
   - Вы, должно быть, Муни?