го, но все же ответила.
   - Я чувствую Фугу, - так тихо, что он скорее догадался, чем услышал. - И еще что-то.
   Он подождал, но она молчала. Когда он уже собирался спросить, она продолжила:
   - Там, далеко, - и сглотнула, словно избавляясь от чего-то, застрявшего в горле. - Бич...
   Бич? Правильно ли он ее понял?
   Видимо, Иммаколата почуяла его сомнение.
   - Да, Шэдвелл. Он там.
   И даже ее незаурядный самоконтроль не смог скрыть дрожь в ее голосе.
   - Ты ошибаешься.
   Она едва заметно покачала головой.
   - Он мертв.
   - Он не может умереть. Он спит. Он ждет.
   - Но чего?
   - Может быть, пробуждения Фуги.
   Ее глаза из золотых стали серебряными. Дымки менструма поплыли, курясь, из глазниц, освещая воздух призрачным сиянием. Он никогда ее такой не видел, и это возбудило его. Член до боли напрягся в брюках, но она осталась к этому безучастна. Всегда была. В отличие от ее слепой сестры Магдалены, использовавшей свою неугасимую похоть в ужасных целях. Даже сейчас Шэдвелл видел, как она насторожилась в темном углу.
   - Я вижу пустыню, - сказала Иммаколата, прервав его мысли. - Яркое солнце. Беспощадное. Это самое пустое место на земле.
   - И там сейчас Бич?
   Она кивнула.
   Он спит. По-моему... он забыл.
   - Так он там и останется, разве не так? Кто его может разбудить?
   Но эти слова не убеждали даже его самого.
   - Послушай, - сказал он, - мы найдем Фугу и продадим прежде чем Бич повернется во сне. Незачем об этом сейчас думать.
   Иммаколата молчала, по-прежнему глядя в никуда.
   Шэдвелл лишь очень смутно сознавал, что она делает. В конце концов он был только Кукушонком - человеческим существом - и многого не