рым присоединился и Кэл. Некоторые заметили его и бросали в его сторону удивленные взгляды.
   Разглядывая, в свою очередь, толпу, он пытался определить, к какому из четырех Семейств относятся эти люди. Оркестр, по-видимому, состоял из Айя; ведь Аполлина сказала, что кровь Айя дала ей хороший голос. Но кто есть кто среди прочих? Там были монголоиды и негроиды, были и те, кто отличался от людей - у одного были золотые глаза Нимрода (и, должно быть, хвост); еще одна пара имела на головах небольшие рожки. У некоторых были странные прически и татуировки, обусловленные, видимо религиозными отличиями. В одежде преобладал стиль конца XIX века, но из-под него тоже выглядывали карнавальные блестки.
   Взгляд Кэла перебегал от одного лица к другому, и он чувствовал, что хочет подружиться с этими людьми и жить с ними, и узнать их тайны. Пускай он думает, как дерево - значит, это мудрое дерево.
   Хотя ему уже не хотелось есть, он вытащил из кармана еще одну грушу, но тут музыка стихла. Под шум аплодисментов вперед выступил бородатый широкоплечий человек с лицом, морщинистым, как грецкий орех. Глядя прямо на Кэла, он провозгласил:
   - Друзья мои! Среди нас - гость!
   Аплодисменты стихли. Все взгляды устремились на Кэла, и он почувствовал, что краснеет.
   - Выходите, мистер Муни! Мистер Кэлхоун Муни!
   Ганза сказала правду. Воздух здесь в самом деле передавал новости.
   Человек жестом поманил его к себе. Кэл пробормотал что-то протестующее.
   - Идите, идите! Повеселите нас!
   - Я не умею, - возразил Кэл.
   - Умеете! Конечно же, умеете! - улыбнулся человек.
   Новые аплодисменты. К нему были обращены сияющие лица. Кто-то тронул его за плечо, и он повернулся. Оказалось,