аза, - он неуклюже коснулся ее щеки, и она внезапно почувствовала в этом прикосновении что-то не просто дружеское. Они отстранились друг от друга, охваченные противоречивыми чувствами.
   Он резко повернулся и вышел. Она прошла за ним пару шагов, но тут из-за двери раздался рев. Сердце у нее в груди подпрыгнуло. Он говорил о детях, и они ждали его. Львы, полдюжины или больше, окружили своего хозяина, сверкая золотыми глазами и мурлыкая, как кошки. Дверь захлопнулась, отрезав ее от этого зрелища.
   - Они хотят, чтобы мы ушли, - сказал Джерихо позади нее. Она еще немного постояла возле двери, слушая, как рычание львов замирает вдали.
   - Нас гонят?
   - Нет, просто они хотят еще раз все обсудить.
   Она кивнула.
   Когда они открыли дверь, Ромо и его звери уже ушли.
  
  2
  
   Они шли молча. Она думала о Мими и о ее чувствах, когда она знала, что Ромо, ее любимый, спит в месте, которое она охраняет. Гладила ли она узелки, в которых он был заключен? Шептала ли при этом ласковые слова? Неудивительно, что она была такой суровой, такой неулыбчивой. Она стерегла врата Рая, одна, не вправе никому довериться, лицом к лицу с забвением и смертью.
   - Не бойся, - сказал Джерихо.
   - Я не боюсь, - она вспомнила, что он видит цвет исходящих от нее волн. - Может, совсем немного. Я не могу быть Хранителем, Джерихо. Я... недостойна.
   Они прошли миртовую рощу и шли теперь по полю. В высокой траве стояли высеченные из мрамора фигуры фантастических зверей. Они остановились передохнуть рядом с ними. Уже не было слышно ни споров, ни звона колокольчиков; только ночные насекомые стрекотали в траве.
   Он смотрел на нее. Она чувствовала это, но не могла поднять головы.
   - Я думаю,