аю, может... - начал он, потом замолчал.
   Насекомые насмешливо обсуждали его косноязычие.
   - Я хочу сказать... ты достойна чего угодно.
   Она улыбнулась такой любезности.
   - Нет. Я не о том. Я хочу... я пойду с тобой.
   - Со мной?
   - Когда ты вернешься в Королевство. С ковром или без ковра, но я хочу быть с тобой.
   Теперь она подняла глаза. Его черное лицо было как у подсудимого, ждущего приговора.
   - Конечно. Конечно. Я буду рада.
   - Правда?
   Его лицо расплылось в улыбке.
   - Спасибо. Я хочу, чтобы мы стали друзьями.
   - Значит, мы ими станем.
   Ее спине было холодно от мрамора, но он, стоящий напротив нее, излучал тепло. А она была, как говорил ей Ромо, между.
  
  VII
  Шэдвелл наверху
  
   - Опусти меня, - велел Шэдвелл своей лошади. Они взобрались на самый высокий холм, какой торговец мог найти. Открывшееся зрелище впечатляло.
   Норрис, однако, не очень интересовался видом. Он, тяжело дыша, опустился на землю и прижал к груди своего однорукого барабанщика, оставив Шэдвелла обозревать залитые лунным светом окрестности.
   По пути они уже насмотрелись странностей: обитатели этой местности, хоть и связанные родством с теми, что обитали за пределами Фуги, обрели под влиянием волшебства иную форму. Где еще можно было увидеть бабочек величиной с человека, орущих, как мартовские коты, с вершин деревьев? Или сверкающих змей, горящих языками пламени в расщелинах скал? Или кустарники, растущие из своих же цветов?
   И такие чудеса были повсюду. Фуга оказалась еще более чудесной, чем он расписывал своим клиентам, и куда более непредсказуемой.
   Это, как ни странно, вызвало у него боль, накатывающую приступами. Сначала он пытался не