мя. Она попыталась заговорить Ромо зубы.
   - Не доверяй им...
   - Кому, львам? - усмехаясь, спросил дрессировщик.
   - Чародеям. Они обманули Мими так же, как меня. Бросили ее в Королевстве, а сами спрятались. Они обманщики.
   - А ты?
   Иммаколата почувствовала, как менструм потихоньку начинает подниматься по ее жилам. Теперь она могла сказать правду.
   - Я - ничто, - ее голос был уже не таким заискивающим. - Я живу, пока живет моя ненависть.
   Львы будто поняли ее последнюю фразу, потому что внезапно устремились к ней, прыгая по ступеням.
   Менструм забурлил в ней, и тут посреди реки раздался крик Магдалены. Это отвлекло Иммаколату всего на мгновение, но этого мгновения хватило переднему из львов, чтобы прыгнуть на нее.
   Рамо поспешил отозвать животное назад, но было поздно. Менструм взвихрился вокруг льва, разрывая его на части. В агонии он продолжал наносить удар за ударом. Иммаколата кричала и билась в окровавленной грязи, не в силах выбраться из-под туши льва.
   Наконец его движения прекратились. На животе льва зияла громадная рана, нанесенная не менструмом, а ножом, который теперь выпал из руки Колдуньи. Волоча внутренности хищник прополз пару ярдов и уткнулся мордой в грязь.
   Его собратья возбужденно рычали, но оставались на месте, подчиняясь команде Ромо.
   Сестры уже спешили на помощь Иммаколате, но она остановила их, кое-как поднявшись на колени. Раны, нанесенные ей, убили бы любого человека и большинство Чародеев: плоть свисала с ее тела и лица лохмотьями. Глазами, еле видящими сквозь пелену крови, она отыскала Ромо.
   - Я уничтожу все, что тебе дорого, - прошипела она, стирая рукой кровь с лица. - Фугу. Чародеев. Все. Ты слышишь меня?