умящей воде прыгали серебристые рыбки.
   - Скорее, скорее, - Хлоя потянула его за руку.
   Перед ними стоял дом с настежь открытыми окнами и дверями. Во дворе паслось несколько больших черных свиней.
   Одна из них, подойдя, обнюхала ноги Кэла, после чего вернулась к своим свинячьим делам.
   Света внутри не было, но при ярком свечении Мантии Кэл сумел разглядеть комнату, в которую они вошли. Вся она была завалена книгами и бумагами. На полу среди ветхих ковров расположилась громадная старая черепаха. Перед большим окном, открытым на Мантию, восседал в кресле человек.
   - Вот он, - сказала Хлоя.
   То ли человек, то ли кресло затрещали, когда он встал. Он был старым, хотя значительно моложе черепахи; Кэлу показалось, что он одних лет с Бренданом. Лицо его, знавшее в свое время и радость, и боль, было украшено длинным шрамом, спускающимся со лба к щеке. Вспыхивающий и гаснущий свет высвечивал фигуру человека на фоне окна, но он ничего не говорил - только стоял и смотрел на Кэла, Казалось, он узнал что-то интересующее его, потому что на его лице отразилось удовольствие. Кэл не был уверен, но лицо человека показалось ему откуда-то знакомым. Он испугался, что они могут простоять так не один час, он решил заговорить первым.
   - Мы где-нибудь встречались?
   Глаза человека сузились, будто он хотел разглядеть самую сердцевину Кэла, но он ничего не ответил.
   - Он не будет говорить с вами, - сказала Хлоя. - Люди, которые живут рядом с Круговертью...
   - Что?
   - Некогда объяснять. Но говорить он не будет.
   Человек не отводил глаз от Кэла и продолжал смотреть на него в упор, не мигая. Взгляд его не был враждебным; скорее, наоборот, и Кэлу вдруг захотелось остаться