тно догадываться, куда его ведут.
   - Да-да, понимаю.
   Священник открыл дверь. За ней уходила вниз узкая каменная лестница, освещенная только светом из комнаты. Шэдвелл насчитал тридцать ступенек, потом все утонуло в темноте. Он продолжал спускаться, держась руками за холодную стену. Постепенно снизу начал пробиваться свет. Священник повернул к нему лицо - бледный круг в полутьме.
   - Держитесь ближе ко мне, - предупредил он. - Это опасно.
   У основания лестницы он взял Шэдвелла за руку, словно не доверяя ему. Они стояли в центре какого-то лабиринта: в разные стороны уходили извилистые галереи, в которых кое-где горели свечи.
   Они вошли в одну из галерей, и Шэдвелл понял, что они не одни. В стенах зияли ниши, в каждой из которых стоял гроб. Его передернуло. Мертвецы были со всех сторон; он чувствовал на губах их прах. Он знал, что лишь одно существо может хорошо себя чувствовать в подобной обстановке.
   Едва он подумал об этом, как священник выпустил его руку и поспешно шагнул назад, шепча молитвы. Причина была ясна: к ним из глубины тоннеля шла высокая фигура, закутанная с головы до ног в черное, словно плакальщица, заблудившаяся среди гробов. Она молчала, но Шэдвелл уже знал, кто это.
   Потом она подала голос:
   - Шэдвелл.
   Голос ее был глухим; слова еле слышны.
   - Я думал, ты осталась на ковре, - сказал он.
   - Меня чуть не убили там.
   - Убили?
   Сзади них по лестнице затопали убегающие шаги священника.
   - Это что, твой друг?
   - Они мне поклоняются, - пояснила она. - Зовут меня богиней. Матерью Ночи или что-то в этом роде. Некоторые даже кастрировали себя, чтобы показать любовь ко мне. - Шэдвелл поморщился. - Потому они и боятся,