что их Святыню увидят посторонние.
   - И зачем ты с ними связалась?
   - Они дали мне укрытие, где я могу залечить раны.
   - Раны?
   Накидка с лица Иммаколаты медленно приподнялась. От того, что было под ней, у Шэдвелла перехватило дыхание.
   Ее безупречные черты превратились в месиво едва засохших струпьев.
   - ...как?.. - выдавил он.
   - Муж Хранительницы, - ее рот мучительно изгибался при каждом слове.
   - Он сделал это?
   - Его львы. Я не успела подготовиться.
   Шэдвелл не мог смотреть на ее лицо.
   - Ты же могла восстановить свое лицо, - действительно, если она могла подражать другим, то почему не себе?
   - Ты принимаешь меня за шлюху? Раскрашивать себя, чтобы не напугать Кукушат? Нет, Шэдвелл. Мои раны больше подходят мне, чем фальшивая красота. Ты так не думаешь?
   Несмотря на насмешливый тон, голос ее дрожал. Он понял, что она страдает: может быть, даже боится.
   - Мне тебя не хватало, - сказал он, избегая смотреть ей в лицо. - Мы неплохо работали вместе.
   - У тебя теперь новые союзники.
   - Ты знаешь?
   - Сестры вас иногда навещали, - от этого ему отнюдь не стало легче. - Ты веришь Хобарту?
   - Он делает свое дело.
   - Какое же?
   - Найти ковер.
   - Но он его не нашел.
   - Пока еще, - он, пересилив себя, посмотрел ей в глаза. - Мне не хватает тебя. Мне нужна твоя помощь.
   Она молчала.
   - Разве ты позвала меня сюда не затем, чтобы начать все снова?
   - Нет. Я слишком устала.
   При всей жажде добыть Фугу он тоже не испытывал восторга при мысли, что придется начинать их многолетний труд сначала.
   - К тому же ты изменился, - добавила она.
   - Нет. Я все еще хочу ковер.
   - Но