л ослепительный свет, но он не спешил отойти в тень, внимая крикам толпы, умолявшим его открыться. Только через три-четыре минуты он внял этой мольбе и откинул покрывало. Он оказался крупным мужчиной - наверняка Бабу, подумал Джерихо, - с мягкими, даже женственными чертами лица. Светлые как у ребенка волосы окружали его голову пушистым ореолом.
   Он подошел к стулу, с видимым усилием сел и оглядел собравшихся. Понемногу шепот стих. Пророк дождался наступления полной тишины. Заговорил он не тем голосом, какого Джерихо мог ожидать от пророка, а тихим, музыкальным тенором.
   - Друзья мои, - начал он, - мы собрались здесь во имя Капры.
   - Капра, - пронесся шепот от одной стены к другой.
   - Я слышал слова Капры. Он говорит, что время близко.
   Джерихо подумал, что он говорит так, будто это знание отягощает его.
   - Если вы сомневаетесь, друзья мои, то поспешите отбросить сомнения.
   Нимрод торжествующе взглянул на Джерихо.
   - Мы все сильнее, - продолжал пророк. - Слово Капры убеждает заблудших и пробуждает спящих. От него и мертвые пустятся в пляс, - он говорил тихо, проникновенно, и собравшиеся ловили каждое его слово. - Скоро мы вернемся к своим любимым, к своим отцам и матерям. Нам незачем больше таиться. Так говорит Капра. Поднимемся, друзья мои, и покончим с гнетом.
   Среди толпы раздались сдавленные рыдания. Он ответил на них успокаивающей улыбкой.
   - Не надо плакать. Хватит плакать, говорит вам Капра. И хватит ждать.
   - Да! - крикнул кто-то. - Да!
   Джерихо почувствовал дикое воодушевление. Разве он не плоть от плоти этих людей? Их ожидание - это и его ожидание, и он так же измучен им.
   - Да, - услышал он собственный голос, - да... да...